Облезший худощавый мужчина с закатанными рукавами, которые уже давно потеряли в боях манжеты, торопливо бродил меж толпы с полотном в руках. Левый глаз нервно подергивался, а холст угрюмо осматривал площадь. Люди беспощадно вихляли от дома к дому, а человек плаксиво провожал их взглядом. Более яростно поглядывали глаза человека с холста, зазывающе и небрежно выискивая хорошие руки. Ветер раскидывал по площади остатки еды и чужеродные плевки. К обледенелой фигуре художника порывом подошел статный мужчина и, бросив быстрый взгляд на абстрактный портрет, спросил:
- Сколько??
- Недорого, господин, 10 златых, - пролепетал заискивающий взгляд художника.
- Даю тебе 70 златых. Иди, отведай гуляш, согрейся.
Художник благодарно улыбнулся и рванул вверх по улице, пытаясь сохранить тепло заработанных денег. Статный же нахмурился, но уже через минуту забыл о произошедшем и, посвистывая, стал упаковывать холст в бумагу. Затем мужчина проводил взглядом толпу людей, бегущих и вопящих об убийстве «невнятной фигуры», но не придал никакого значения этому шуму, заняв свой ум мирскими загадками. Покуривая сигару, статный двинулся к дому, довольствуясь покупкой.
*****
Войдя в узкий коридорчик холодного дома, мужчина подозвал мальчонку и начал раздеваться франтом. Секунда, и мальчик юркнул из-за угла, неся в руках белоснежный халат.
- Доктор, Вы вернулись!!
- Да, Дэн, - и статный вынул из кармана горсть лакричных ирисок, - будь добр, отнеси этот холст в мою «каменоломню».
- Я боюсь, сэр, туда спускаться.
- Хороший мой, нечего там бояться. Там тихо и спокойно. Никто тебя не тронет и не съест. Ступай.
Мальчик побледнел, содрогнулся, но зажал холст в ладонях и осторожно побрел к подвалу. Взявшись за ручку, мальчик открыто обернулся на статного, но тот лишь сверкнул глазами, шлепнул себя по упругим карманам жилета и усмехнулся. Мальчишка обреченно ступил на узкую винтовую лестницу. Доктор ещё дважды громко хохотнул и направился в сторону зловещего подвала, собравшись спасти мальчишку, но тот уже гепардом выскочил в основной коридор и побежал навстречу к халату. Последний по-доброму обнял его и ещё отсыпал леденцов.
- Дэн, я пошел вниз. Если кто-то придет, то, будь добр, постучи в дубовую дверь дважды.
- Сэр…
- Мальчик мой, это моя работа, и в ней нет ничего страшного. Кто-то должен это делать. Да и что могут сделать эти остывшие тела?? Они куда менее опасны, чем живые, - и, похлопав себя по щекам, статный уверенно вошел в «каменоломню», провожаемый кротким взглядом мальчика. В холодной пучине его обдало ледяным потоком. На бороде заиндевел иней в голубоватом свете ламп. В глазах сверкнула безупречно выглаженная сталь. В стене под окном топорщились узкие дверцы камер узников прошлого. Доктор взял в руки холст и ещё раз осмотрел свои хоромы в поисках подходящего места. Ладоням картина показалась намокшей будто под крупным дождем. Статный удивился и стянул с холста тонкий покров. Вдруг лицо господина вытянулось, глаза быстро обыскали холст. От прошлых аляписто жирных мазков маслом не осталось и следа. Портретная кожа вытянулась и теперь были видны каждые мельчайшие углубления и рытвины кожных покровов. Глаза портрета яростно поблескивали в свете софитов безумной жизнью, а рот криво змеился в ухмылке. Доктор продолжал изучать прошлое и настоящее, и всё его нутро почему-то догадливо сжималось под гнетом страха. Кромешная тьма будто сочилась из-под рамы, ведомая молниями, сыпавшимися из глаз. Резкий топот ног вылился на голову статного ледяным потопом. Дверь резко потянули и взволнованный голос громыхнул: «Доктор Вазовский, тело прибыло». Очнувшийся статный вскочил и мгновенно взлетел по лестнице. Из другого конца коридора взирали перепуганные измазанные лица. В напряженных руках шестерых обвисло черное тело взапрокинутой головой мученика Себастиана. Обострившиеся черты орлино разрезали туманность коридора. Вдруг ошеломленно осознал: «Это он!!». И мгновенно схватил близстоящего проходимца и в лицо ему просипел: «Несите тело вниз». Замявшись, шестеро переглянулись, но пересилили себя и вступили на крученую лестницу. Возложив тело на стол, все шестеро быстро взвились вверх. Обеспокоенный Вазовский посмотрел на толпу в своем коридоре и спросил:
- Это тело художника с площади??
- Да, сэр. Его убили буквально час назад. Из-за денег. Ограбили.
Доктор похолодел:
- Как??
- Ножом в сердце. Никто не разглядел убийцу, но одна женщина сказала, что будто близнец художника вонзил в него нож. Вылитый, говорят. Доктор, да нож до сих пор там торчит. Крепко засел, вытащить не смогли. А полисмены сказали, что не нужен никому этот парень.
- Понятно. За чей счет будут похороны?? У него есть родственники??
- Нет, сэр, думаю, нет. Он жил в жалкой лачуге в конце города. Вот адрес.
- Спасибо, господа. За мой счет будут.
- Бывайте, доктор, - хором сказали шестеро и исчезли с глаз.
Доктор боязливо вернулся в свою прохладную комнату.
Никогда статный не испытывал нечто подобное, преступая к работе; его глаза бегали от идеально вырисованного портрета к покрывалу, которое холодно топорщилось. Приподняв угол, доктор изумился: лицо художника расплывалось в неопределенности, когда как портрет сиял остротой и дотошностью. Сделав надрез на грудине, доктор приостановился и решил, что это апогей усталости. Через полчаса статный вернулся к своему надрезу преспокойный и полюбовно приступил к работе. Тело художника медленно превращалось в кавалера высокого ордена и засверкало невозможным успехом, которые витали рядом с художником, но так и не освоились в его руках. Закончив работу, доктор присел на рядом стоящий стул и закурил сигару. Ещё раз осмотрев тело, он небрежно махнул головой и прошептал: «Уж не думал, что мы когда-нибудь снова встретимся».
*****
После похорон безызвестного художника прошло около недели, и душа статного подзабыла переживания, лишь изредка поглядывая на стянувшийся портрет. Где-то внутри всё ещё жили крохотные зерна подозрений, однако будни обладают удивительным свойством сглаживать любую эмоцию, выходящую из колеи, с ровной колеей безразличия.
Каждым утром Вазовский покидал дом, проветривая напряженную голову в нежно обустроенном парке. Сегодняшним утром статного ожидала неудача за дверью. Улица туманилась и солнце холодно манило. По-щегольски провалившись в лужу, доктор громко выругался и гневный взгляд направился на виновницу, но был встречен ярко голубой водицей, которая математически топорщилась вокруг ступни доктора. Где-то внутри лужи кипела работа, и слух статного наполнился шебуршащим и гулким шепотом. Статный резко наклонился, вслушиваясь в каждый всхлип лужи. Стоило лицу приблизиться к загадочному болотцу, плевок голубоватой жижи впился в каждую пору и через секунду скатился обратно вниз, впитав в себя каждую черточку статного. Ошеломленный, Вазовский плюхнулся на порог своего дома и завороженно смотрел в поисках живой души, но улица пустовала, туманно отзываясь а каждый звук таинственной лужи. Ботинок и предсмертная маска пропали где-то в глубине, что вселило ужас в нутро. Вазовский предпочел вернуться домой в поисках утешения. Зайдя в тихую обитель, он прислушался к тихомупосапыванию Дэна. Запрятав страх в чёрную комнату, доктор на скорую руку прихватил пыльный ботинок и опять направился на встречу с неудачей. Вид в открытую дверь изумлял: на месте невозможного болотца зияла пустая выемка. Выскочив на улицу от увиденного, статный лицезрел лишь два крошечных следа, которые вырастали с каждым метром и исчезали за углом. Но и 90 градусов улицы не даровали статному ответа: в проулке лежала абсолютно одинокая улица, слегка освещенная редким оконным светом. Доктор схватился за голову: врачебная натура поспешила искать во всех коридорах мензурку. Остатки жижи самозабвенно отправились под стекло, а доктор поспешил к единственно здравому в этом городе человеку.
*****
Возбужденный Вазовский энергично рассматривал синюю жижу под смех доктора Кратца.
- Вазовский, Вы зря так волнуетесь!! Это всего лишь гуашь и масло, безобидные вещества.
- Кратц, это нечто поглотило мой ботинок да ещё и смылось куда-то. Тем более, гляньте, как извивается эта дрянь. Будто дьявол танцует и веселится в дождевой луже.
- Ой, прекратите, больше не могу смеяться. Видимо, вступила в реакцию с чем-то едким. А Вы просто утомились, доктор, от пребывания на «каменоломне» DanceMacabre. Отдохните, окунитесь в прохладу Альп.
Вазовский начал было возражать, но Кратц настоятельно отчитал юную кровь, и вот уже статный смиренно кивает головой. Внезапно мензурка заскрипела и зашипела, а доктор удивленно наблюдал за паровым исчезновением стекла. Газовая волна накрыла двух жителей города, а, рассеявшись, открыла пустоту опыта. Вазовский устало и потрясенно засел в кресло, а Кратц и вида не подал. Статный напряженно перебирал вслух все странности своего времяпребывания на земле, и каждое слово убеждало его, что произошедшее было грубовато невозможным. Поглядев на Вазовского, старшой набрал номер и уже через минуту вмешался в жизнь статного своими огромными усищами над тонко очерченным ртом, организовав досуг ошеломленного друга на неделю вперед. Последний лишь благодарственно махнул головой и отправился к дому. Кинув пару слов Дэну, статный спустился в подвал и устало посмотрел на картину.
- Теперь всё в твоих руках. Следи за ними, сейчас они нуждаются в нежности, - сказал доктор Вазовский, осматривая стальные столы будущего пути каждого, и покинул родные пенаты.
Уже через 12 часов напряженное чело Вазовского открылось свежему воздуху и нежному философствованию. Часы расслабленности наполнили голову чистыми мыслями, и маленькая птичка начирикала, что пришла пора возвращаться домой, ведь заразившиеся смертельной гнилью тела имели право заполнить дом своим запахом, непередаваемым смрадом войны на мирной территории.
*****
Статный кротко подошёл к резному крыльцу, вдохнул свежесть дня будто в последний раз и зашёл в дом, зажимая внутренние позвонки носа. Но в коридоре было приятно и лимонно. Доктор удивленно спустился вниз по крученой лестнице и лицезрел деревянное засилье в подвале: шесть наполированных деревянных застенков приветственно засверкали в голубоватом свете софитов. Вазовский осторожно приподнял крышки каждого нового дома и, будто окрыленный, сел на стул, а глаза его засверкали эстетическим экстазом: каждое бренное тело блистало музейным очарованием и завораживало взгляд своими совершенными мазками.
- Я устал, - прозвучал кто-то неуверенным голосом за спиной.
Статный обернулся и встретил утомленный взгляд художника, который свесил руки за раму и покачивал ладонями.
- Их всё приносили и приносили, я не смог устоять перед соблазном. Ведь дух художника никогда не покидает эту бренную землю; дух продолжает бродить по брусчатке холодных городов, лишь иногда греясь на просторах своих картин.
Вазовский неуверенно махнул головой, пребывая в трансе своего сознания.
- Они вязкие, это неприятно. Но потом я увидел эту девушку, и её холодная плоть не остановила меня. Мне хотелось сделать этот мир персиковой Финикией только для неё. Вам нравятся мои работы, доктор Вазовский??
- Великолепно, это невероятно, - как-то растаяв пролепетал статный.
Помявшись, художник выбрался из рамы почти беззвучно и взял еле теплыми ладонями руку Вазовского:
- Пожалуйста, господин, можно я заменю Вас?? Я не хочу непримиримо бродить по этому луженому городу, мне опостылело одиночество гнилых, пьяных улиц.
Оттряхнув с себя завуалированное безумие и метко взглянув на худощавого парня, Вазовский медленно, но крайне глубоко махнул головой, пробормотав: «Я очень рад». Потом невидящим взглядом пожал руку художнику и направился наверх.
- Я знал, что сделал правильный выбор. Вы судьбоносны, доктор Вазовский, и судьба подарила Вас не только мне. Поэтому я приглашаю Вас в свой театр, доктор, в партер.
Доктор в ответ лишь неопределенно махнул рукой, поднялся наверх, где упал и растворился в непоколебимом сне.
*****
Вазовский угрюмо, беспрерывно наблюдал за работой художника, вот уже целый месяц не покидая дом. А юный с каждым разом всё бережнее и восторженнее раздевал нового путешественника в никуда. Статный дымил своими сигарами, его опухшие глаза следили за лёгкими мазками пальцев худощавых кистей демона рамы. Последний же вдохновленно метался по телу то ласково подрумянивая улыбку девы, то нервно затягивал прелестные формы юности. Закончив работу, художник подошел к креслу и расплакался. Статный одурманенно поднял вопрошающий взгляд.
- Почему ты так смотришь?? Неужели тебе приятно наблюдать как что-то мерзкое вскрывает прелесть этой юной невинности?? Неужто ты не разрываешься изнутри, вспарывая нежную плоть?? Это варварство, дикость.
- Я привык чувствовать пустоту. Многое мной было потеряно, и тишина внутри меня обосновалось. Грубость смерти изживет тебя быстрее, если ты будешь податлив страданиям. А я, опустошенный, готов сам изжить эту гниль.
- Остановись. Мне чуждо неверие и тщедушие.
Статный внимательно осмотрел ломкие кожные покровы.
- Это прекрасно. Мне нравится, будто тонкая бумага, припорошенная пеплом.
Художник холодно поблагодарил Вазовского.
- Скоро ты поверишь в силу страданий, - сказал напоследок доктору и растворился в тумане.
Перебирая пальчики милейшего существа, возлежавшего с широко открытыми глазами новизны и тайной страсти, Вазовский мечтательно высматривал прошлое в рассыпчатой дымке и холодном свечении. Тонкая струйка обагрила искрой напомаженные губы девушки.
*****
- Господин Вазовский, Вас ждут у дверей.
Ссохшееся лицо тяжело пошевелило веками.
- Кто??
- Полисмены, сэр.
Тяжело поднявшись и поддерживаемый Дэном, статный предстал на суд полицейских. Завидев Вазовского, полицейские опешили и промолвили:
- Господин Вазовский??
- Да, это я, достопочтенные сэры, - сухой язык еле дышал в глотке.
Полицейские замялись:
- Вы… Вы сегодня покидали свой дом??
Дэн промолвил:
- Доктор не выходил из дома вот уже месяц. Боюсь, что Вы ошиблись, господа.
- Малыш, господин Вазовский… Понимаешь, на рынке люди утверждают, что именно доктор хаотично нападает на людей и рабочих с какими-то нечленораздельными угрозами. Люди напуганы. Поэтому мы здесь. Но, как видно, господин болен. Просим прощения. Прощайте, господа.
- Погодите, - промолвил доктор, - отведите меня на рынок. Туда, где видели этого господина.
- Сэр, не думаю, что Вам стоит покидать дом. Вы измождены..
- Ведите!! – устрашающе прошелестел голос Вазовского в вязком воздухе.
- Хорошо, сэр.
Одевшись франтом и с трудом завязав шнурки, скелетообразная фигура в громоздкой одежде осторожно ступила за пределы дома. Обернувшись, статный промолвил:
- Прощай, Дэн.
Мальчик слезливо воскликнул:
- Прощайте, доктор, я буду Вас ждать.
*****
Полисмены отвели Вазовского на рыночную площадь и посадили его на скамью.
- Сэр, здесь его видел народ. Доктор, мы будем рядом.
Вазовский определенно мотнул головой, и полисмены оставили его. Глаза захватили площадь и застыли в неподвижности. И на два часа воздух не шелохнулся.
Вдруг быль стала реальностью, и коварными шагами на площадь, пританцовывая, ступила плотная тень, абсолютно повторяющая нервную карту Вазовского. Брови доктора ошеломленно поднялись складками. В голове пронеслось: «Я последую за ним. Я чувствую».
Опершись на трость и сосредоточив всю силу в руке, Вазовский поспешно следовал за своим внезапным близнецом. Улочки вились, переплетались, но вели всё дальше и дальше от центра, устремившись к единой точке – к маленькому покосившемуся домику с погнившим фундаментом. Кромка дерева расцветала над крышей, изрешетив тонкую черепицу. Статный перешагнул через порог, и его пришествие встретили тысячи взглядов городских жителей, выпучив свои масленые глаза с холстов. Дыхание Вазовского перехватило, но любопытство вело его за тенью себя. Тонкий шепот заставил его развернуться: невообразимо точный портрет шаловливо поманил его пальцами и дружелюбно приоткрыл холст. Вазовский слепо шагнул за раму и сильная рука потащила его в кружившийся ад теней. Хохотавшее лицо идентичное реальности, сильное и смелое, кричало губами Вазовского:
- Доктор, неужели Вы никогда не слышали выражение: не следуй за своей тенью, ибо она обманет туда??
Вазовский был закружен в диком цыганском круге смерти пирамидальных фигур, сошедших с картин. Фигуры припадочно хохотали и танцевали всё быстрее, подталкивая Вазовского к своему былинному призраку. Последний кланялся каждому чумазому, акварельно-масленому жителю города живописи и пританцовывал около осоловевшего доктора.
- Доктор Вазовский, Вы слышали городскую легенду о том, как маленький мальчик решил поиграть на улице??
Статный попытался что-то прокричать, но ведомое демонами улюлюкание усилилось.
- Так послушайте, доктор. Маленький мальчик приоткрыл дверь и вышел в огромный мир. Он увидел себя в отражении реальности, но продолжил свой путь. Так родилось зло, и оно последовало за мальчиком. Мальчик побежал, но зло догоняло его.
Круг феерических фигур сужался, и дыхание заставило стать на колени статного. Его руку подхватило пластичная утонченная рука художника, смотревшая понимающим взглядом.
- Тогда он от страха закрыл глаза и обещал больше никогда их не открывать. И пошёл дальше по миру, смело зажмурив слепые глаза. Но зло не исчезло, а шествовало маршем перед мальчиком. Мир был повержен. Доктор, Вы готовы открыть глаза или же предпочтете слепое неверие??
Вазовский, обезумевший, впился пальцами в веки, пытаясь раскрыть слипающиеся ткани, и на последнем дыхании его глаза лицезрели священную синеву хаотичного мира, которая моментально поглотила его волной истины. Ураганный ветер стихал и распластался голубой водой на челе вдохновленного доктора, который экстатично взирал невидящими зрачками на океаны невидимого величия. Художник поглаживал доктора неловкими движениями:
- Я позабочусь о Вас, доктор. Ваша пустота победила пляску смерти. Теперь Вы стали точкой невозврата, мой дорогой Вазовский. И я встречаю Вас с цветами и кружу в вальсе, моя будущность.
